Актрису Алену Хмельницкую знают по телесериалам «Мужская работа», «Русские амазонки». Лучшие же роли она сыграла в картинах своего мужа — режиссера Тиграна Кеосаяна. В фильме «Ландыш серебристый», который часто крутят по ТВ, Хмельницкой досталась роль капризной певички Ирмы, а в «Президенте и его внучке» — коварной медсестры.

Худею с 13 лет

Сейчас Алена работает в «Ундине», которая идет на «России». Съемки сериала с берегов Ялты переместились в павильоны «Мосфильма». Уже снято рекордное для российского «мыла» количество серий — 90.

— Сразу согласились на роль Татьяны в «Ундине»? Все же она старше вас.
— Я соглашалась на некую историю из жизни, поскольку сценария не было, а был только синопсис. Что меня напрягло вначале, так это возраст моей дочери — и соответственно годы моей героини. Режиссер сказал: «Мы делаем красивое кино, где необязательно показывать истинный возраст, дочке — лет 18—20, а во сколько родила Татьяна — не главное». Так что ей может быть лет 37. В общем, долго сомневалась, но потом поняла, что страшного в этом ничего нет, тем более что меня в сериале не «взрослят». Моей дочке Саше 9 лет. У нас дружеские отношения. Я не квочка по своей сути. И в «Ундине» Татьяна и ее дочь ведут себя, как две подруги. Так что возраст здесь не так и важен. Я себя нормально чувствую, мне это не прибавляет комплексов.

— В «Ландыше серебристом» вы уже играли маму взрослого сына.
— Да. Но там это выглядело иначе, потому что моя героиня — певица, которая без конца подтягивалась. В «Ундине» женщина несколько другая.

— Как относитесь к зависимости вашей профессии от внешности?
— Самое обидное, что на роль, как правило, утверждают, исходя из внешних данных и того, что ты играл раньше. Но что делать? Сидеть и ждать?

— Тем более что с возрастом актрисы часто остаются невостребованными. С 90-го по 94-й год вы играли Кончиту в Ленкоме. Оставили эту роль не потому, что показались режиссеру слишком взрослой? — Нет, я просто ушла рожать и больше не вернулась. Хотя могла еще ее играть. Первая исполнительница Кончиты — Елена Шанина начала не в самом юном возрасте и замечательно играла почти десять лет. В театре гораздо больше условностей, так что дело не в возрасте.

— Чем-то жертвуете ради внешнего вида? — Нет. У меня есть личный пунктик на тему похудения, но он у меня лет с 13. Я человек, склонный к полноте, и все время держу себя в форме.

— В черном теле.
— Оно не совсем черное, а такое серое скорее. Я себя ограничиваю. Нашла компромисс со своим организмом, знаю, что мне можно, а что нельзя. У меня есть определенное представление о том, как я должна выглядеть и при этом хорошо себя чувствовать. Но этот процесс не связан с работой. Не было такого, чтобы режиссер просил меня похудеть.

Семейных разборок на площадке не устраиваю

— Со стороны кажется, что ваша карьера состоялась благодаря мужу-режиссеру. Ведь вы снялись во многих фильмах Тиграна Кеосаяна. Есть аргументы, опровергающие это мнение?
— Абсолютно никого не хочется разубеждать. На тот момент, когда я с Тиграном познакомилась, мы с ним находились примерно на одной ступеньке — он сделал свою первую картину «Катька и Шиз», снимал рекламные ролики и клипы, а я сыграла в фильме «Сердца трех» и одновременно работала в Ленкоме. Я не попала в руки знаменитого режиссера, а Тигран не взял в жены актрису-звезду. И теперь каждый делает свое, и я очень рада, что мы иногда работаем вместе. Я безумно благодарна Тиграну, что дважды он занимал меня в ролях, которые мне, наверно, больше никто не дал бы. Это Ирма в «Ландыше серебристом» и нехорошая медсестра в «Президенте и его внучке».

— А были ситуации, когда вам Тигран отказывал в роли?
— Нет. Когда задумывался «Ландыш», долго искали актрису на роль главной героини, которую сыграла Олеся Железняк. Певицу Ирму Тигран видел несколько по-другому, более взрослой. Я очень хотела эту роль и говорила, что сделать ее смогу. Мы пробовали грим, что-то еще. Но я не прикладывала никаких усилий, ничего не жужжала ему на ухо.

— А в «Бедной Саше» почему не снялись? Говорили, что Глаголева у вас эту роль увела.
— Нет, все было не так. На главную роль была утверждена Елена Майорова, царствие ей небесное. Уже шел подготовительный период, когда она погибла. И потом начался лихорадочный поиск актрисы. Я там даже не возникала. Меня просто имели в виду на тот случай, если никого не найдут. Потом появилась Вера и стала сниматься. Не то чтобы я не хотела играть в «Бедной Саше», но Тигран искал другого человека.

— Наверно, муж делает вам поблажки во время съемок?
— Наоборот. Ко мне гораздо более требовательное отношение. Кто нас не знает, и не подумает, что мы родственники. Когда Тигран что-то объясняет, а я не понимаю, он на меня гораздо больше злится — ему кажется, что жена его должна понимать с полуслова. Может и голос повысить. Это ужасно, потому что я не устраиваю на площадке семейных разборок. И здесь бывает сложный момент, потому что я не могу отвести его в сторону и поговорить.

— Совместный труд не усложняет семейную жизнь? — Не могу сказать, что мы мозолим друг другу глаза. Тигран приходит вечером домой уставший. У него есть свои проекты, у меня — свои. Но это как раз не мешает, а делает жизнь интересной. Сейчас муж работает над мюзиклом «12 стульев», пропадает с утра до ночи на репетициях.

— Ваш муж — человек из семьи с богатыми традициями. (Самый известный фильм Кеосаяна-старшего — «Неуловимые мстители». — Н.К.) Вы легко вошли в эту среду?
— Я тоже из творческой семьи. Мои родители занимались балетом. Атмосфера в наших домах была схожая. Поэтому никаких проблем не возникло. А потом, когда моя мама закончила свою танцевальную карьеру, делала хореографию вместе с Васильевым в «Юноне» и «Авось» — так я и попала в Ленком в десять лет. Поэтому с актерами драматического театра мы общались очень плотно.

— Что-то в укладе семьи Кеосаянов вас поразило? Может, там чай как-нибудь иначе заваривали?
— Я обратила внимание на то, что лидером в доме всегда был отец. Это не плохо и не хорошо, но, например, у меня в семье лидировала мама.

— Но это все же принципиальное отличие. Кто доминирует в вашем доме?
— Я совершенно не пытаюсь верховодить, и Тигран тоже.

— Кто решал, в какую школу отдавать ребенка?
— Ребенком больше занимаюсь я. И Тигран мне здесь полностью доверяет. Муж зарабатывает деньги и обеспечивает нас. А все, что касается хозяйственных дел и Саши, на мне.

— Но вы тоже деньги зарабатываете, снимаетесь достаточно много.
— Ну, иногда. Но это смешно назвать зарабатыванием денег.

— Научились торговаться с продюсерами? Знаете себе цену? — Я знаю цены на рынке. Поскольку вращаюсь в киношной среде, у меня нет эфемерных представлений о том, сколько я стою. Знаю порядок вещей, тем более что муж — и режиссер, и продюсер. Очень жалко, что приходится самой вести все эти разговоры. Как себя ни уговаривай: «Надо, это твоя работа, за которую тебе платят» — они ужасны.

— Заработанные деньги тратите на себя?
— Я могу потратить столько денег, сколько считаю нужным. По поводу крупных покупок мы с Тиграном советуемся. Чтобы муж контролировал мои расходы — такого нет. Для самоощущения мне приятно знать, что где-то в тумбочке лежат и заработанные мной деньги. Если б это было не так, мало что изменилось бы. Я с ранних лет привыкла работать. И когда этого не происходит, плохо себя чувствую. Слава Богу, я это делаю не для того, чтобы прокормить семью. Я не обязана зарабатывать, но мне очень этого хочется.

Ленком — мужской театр

— Вы дружите с семьей Федора Бондарчука, с Филиппом Янковским и Оксаной Фандерой, Владом Галкиным и Дарьей Михайловой. Как относитесь к семейственности в нашем кино?
— Хорошо. У них ведь все по-разному. Федя пока больше известен как актер, Филипп снял картину, которая мне очень понравилась, Миша Ефремов работает прекрасно. Приятно, что у людей получается. Думаю, детям знаменитостей гораздо тяжелее заниматься тем же делом, что и родители. Ты всю жизнь доказываешь, что на тебе природа не отдохнула.

— А стоит ли доказывать? Можно и бухгалтерским учетом заняться.
— Степан Михалков замечательно реализовался в бизнесе. А кто-то идет в кино, в театр.

— Поставим вопрос иначе: если бы вы не попали в Ленком в десять лет, вам было бы легче пробиться?
— Наверно, все было бы по-другому, если б я родилась в другой семье. Мне пришлось очень тяжело, когда на втором курсе Школы-студии МХАТ я проходила конкурс на роль Кончиты. Потому что меня знали как дочку своей мамы. Но тогда я пришла на общих основаниях. Никакого снисхождения не было. Марк Анатольевич не тот человек, который будет брать на роль, потому что знаком с родителями кандидата. Так что гораздо легче прийти в театр с улицы. «Здрасьте! Вот я так пою, так танцую, так читаю стихи!» И ты подходишь или нет, без всякого личного участия. А когда твоих папу и маму знают, очень не хочется облажаться.

— Мне кажется, Захаров склонен опекать молодые таланты.
— Не думаю, хотя судьба начинающих актеров ему, конечно, небезразлична. Я безумно уважаю Марка Анатольевича, но, как любая творческая личность, он — влюбляющийся в актеров человек. Но как вам сказать, Ленком — больше мужской театр. Женщинам там тяжелее, для них меньше работы. В Ленкоме многочисленная труппа, обширный материал, и Марк Анатольевич не может заняться кем-то одним и вести его по жизни. Я поняла, что честнее уйти, чем ныть, что тебе чего-то не дают. При этом хожу на все премьеры, и он остается моим любимым театром.

— Хотите, чтобы ваша Саша стала актрисой?
— Сложный вопрос. Хочу, чтобы у нее все сложилось, кем бы она ни была. Знаю, что такое актерская профессия, но отговаривать дочь не буду.