Михаил Дорожкин:
Любовь - это рациональное чувство

Первая моя роль в российском кино была десять лет назад в фильме Петра Ефимовича Тодоровского "Какая чудная игра". Но самая первая картина у меня был еще раньше (я тогда учился на третьем курсе) - в Германии.

— В "Ундине" ваш персонаж человек очень неприятный, циник. Вам не было противно играть эту роль?

— Нет, я очень рад, что мне довелось ее сыграть. Почему? Я столько положительных героев переиграл... Знаю, что зрители очень любят моего героя Максима. Очевидно, за отрицательным персонажем интереснее наблюдать, а мне как актеру это интереснее делать — есть в чем копаться, что находить. Мы продолжаем снимать сериал, поэтому приходится жить между Ялтой, где сериал снимается летом, и "Мосфильмом", где оборудован павильон для съемок.

Мои герои разные. В сериале "Граф Крестовский" по роли я положительный, очень хороший, а в "Ландыше серебристом-2" - гротесково-комедийный. В психологическом триллере "Игра на выбывание", снятом для НТВ, я играю тележурналиста. Считаю, это хорошо, когда актеры работают в разных амплуа.

— Во время съемок происходило что-то интересное?

- Смотря что считать интересным... На съемках "Ундины" нам мешала "вселенская" популярность. Оказалось, что в Ялте этот сериал все любят и смотрят — занятия в школах из-за него срываются. А во время съемок даже приходилось вызывать конную милицию. В "Графе Крестовском" у меня должны были быть голубые глаза (для сходства с Балуевым, игравшим моего героя во второй части картины) - нужно было поставить линзы. Наши гримеры не могли сами справиться, поэтому повезли меня в салон красоты. Поскольку снимали сцену в тюрьме, я был одет в робу, окровавленный весь. Было забавно, как жители Баку на это реагировали. Интересовались, что случилось, может, разборки какие? Пытались мне помочь, спасти.

В "Красной площади" я играл помощника прокурора - лейтенанта. Однажды в суматохе на меня надели костюм с погонами полковника, в котором ходил Андрей Соколов. Пока заметили, уже успели снять несколько дублей. Был большой скандал, пришлось переснимать почти целый день. И еще на этом фильме классный случай был. У актера Юрия Цурило разболелась голова, и мы зашли в аптеку. Вся публика расступилась - мы же были в прокурорских костюмах. А как-то нас повели в Бутырку. Начальник тюрьмы, которому было приятно, что мы у него снимаем картину, решил сделать нам подарок — показать несколько камер. Когда мы вошли в одну, все зэки — бывшие военнослужащие — вскочили и стали по очереди докладывать: кто за что сидит. Они нас приняли за проверяющих из высоких инстанций. Я спросил у них: жалобы есть? И хор голосов ответил: никак нет!

—А вообще неординарных ситуаций во время съемок бывает много?

— Нет, хотя вся наша жизнь — неординарная ситуация, а особенно в тех случаях, когда рассчитываешь на одну роль, а получаешь другую. И еще. Раньше меня очень коробили сплетни и слухи, которые распускают обо мне в Самаре. Люди видят меня по телевизору и начинают фантазировать: будто бы я собираюсь жениться на одной известной певице, что у меня могущественные покровители.

— Сколько вы получаете в театре и как относится Александр Ширвиндт к вашей работе "на стороне"?

— Моя зарплата — четыре тысячи рублей. Худрук нас иногда ругает за то, что мы излишне много снимаемся в кино, поскольку это мешает творческому процессу. Но он все понимает.

— Чем в свободное время занимаетесь?

— Я увлекаюсь фотографией, собираю черно-белые снимки конца XIX — начала XX веков. Мне интересно, что происходило тогда с Россией. На меня очень повлияла книга Эдварда Радзинского "Николай II", она меня потрясла. После нее я стал много читать о том времени (сейчас — воспоминания Столыпина) и собирать фотографии. Теперь еще и сам снимаю. Люблю играть в большой теннис и путешествовать. Когда вел ток-шоу "Горько" о молодоженах, наши спонсоры — турфирмы — отправляли нас в Турцию, Египет.

— Свою любимую и единственную нашли?

— Сегодня я свободен, хотя некоторое время назад жил в гражданском браке. Одна из моих ближайших задач - купить квартиру. Очень трудно собрать деньги. Однокомнатная в центре или неподалеку от него стоит 80 тысяч долларов — их надо заработать. Пока снимаю квартиру рядом с "Мосфильмом". Она мне досталась "по наследству" от режиссера сериалов "Ундина" и "Игра на выбывание" Вадима Шмелева. А что касается любви — я открыт для предложений.

— А как с бытом справляетесь, с приготовлением обедов-ужинов?

— Честно говоря, готовить нет времени, хотя немного умею. Недавно снимался в программе "Кулинарный поединок". Победил, но было очень стыдно — не смог вкусно приготовить мясо.

— Помните свою первую любовь?

— Лет в четырнадцать я влюбился в девочку, очень похожую на известную итальянскую актрису. Страдал и переживал, потому что меня отвергли. И только позже понял, что любовь — это рациональное чувство. Теперь переживать не буду, страдать и сходить с ума тоже. Любовь дается человеку или нет. Вот и все. В институте влюбляться было некогда, мы света белого не видели, хотя кто-то нравился, конечно. Первая счастливая любовь случилась несколько лет назад, но кончилось все плохо — мы расстались.

— С кем из своих коллег дружбу водите?

— С Машей Голубкиной и Олей По-годиной, Толей Журавлевым и Петром Федоровым — эти люди для меня очень много значат, можно сказать, родные. Очень люблю Колю Лебедева, режиссера фильма "Звезда". Я играл в его "Поклоннике", дружу с его семьей. Избитая формула "друзей много не бывает" вполне мне подходит. Бывает, когда тебе кажется, что ты нашел друга или подругу, а оказывается, что он или она ждет от тебя не искренней дружбы, а банально хочет тебя использовать. Это самое обидное. Со своими бывшими одноклассниками я отношения не поддерживаю. Когда мы встречаемся, даже поговорить не о чем, у нас разные интересы. Да и вообще, я в школе был белой вороной.

— Какие-то прозвища у вас есть?

— Как только мою фамилию не переиначивали — называли и Рубероидовым, и Асфальтовым. Бывший худрук Театра сатиры, ныне покойный, Валентин Плучек назвал меня однажды Михаилом Потрошковым. Даже не знаю, почему.

— Считается, что отношения между людьми искусства похожи на клубок целующихся змей...

— Это характерно для всех сфер жизни, в которых хоть как-то присутствует творчество. Меня не все любят в театре. И я cчитаю это нормальным. Может быть, это возникло после первого моего спектакля в театре — " Поле битвы после победы принадлежит мародерам". Я очень благодарен Людмиле Марковне Гурченко за то, что она мне помогла освоиться в этой роли. Но я же не сто долларов, чтобы всем нравиться.

— Наше отношение к политике, жизни социума.

— Честно говоря, я в этом ничего не понимаю. Хожу голосовать, но ни в каких политических партиях, движениях не участвую, от меня, как и от большинства из нас, ничего не зависит. Артисты будут жить при любом строе, привыкать к хорошему или плохому. А что делать? Бежать, что ли, куда-то? Я не побегу.

Что касается социума... Экстремальные ситуации непосредственно влияют на нашу актерскую жизнь, на искусство. Рано или поздно режиссеры снимут фильмы и про Беслан, и про "Норд-Ост". Кстати, в Центре на Дубровке были трое моих друзей - я переживал страшно. Но что делать? Жить-то надо как-то.