Драматург Л. Слаповский обозначил жанр своей пьесы "Клинч" как психологический боевик. Не погрошив против истины. "Клинч" можно также аттестовать словом "триллер", настолько густо связана ткань этой невеселой истории черными узорами страстей. ужаса и боли.
После недавней премьеры спектакль ТЮЗа но этой пьесе прочно занял свое, отнюдь не последнее, место в репертуаре театра. Фабула "Клинча" должна пока остаться для будущего зрителя тайной.
Жаль было бы лишить его возможности ахать и вздрагивать от фейерверка неожиданностей и провокаций, которыми взрывается действие спектакля.
В конце восьмидесятых, когда одна за другой стали вскрываться социальные и психологические язвы нашего доселе благополучного общества, на театре установилась мода па жестокость. Бандиты, бомжи, "афганцы" с искалеченными душами, одичавшие подростки. барахтающиеся в криминально-наркотическом болоте, заполонили сцену. Поставленный десять лет спустя "Клинч" вполне мог бы пополнить список уже изрядно надоевшей "чернухи". Мог бы, если бы не талант создателей.
Декорации художника А. Сиротина - не служебный фон для артистов, а лаконично воссозданный микрокосм реального пространства, Жутковатый окраинный пустырь, влияющей пустоте которого начинается и заканчивается боевик, предстает символом духовной пустоты сквозняковой современной жизни. Квартира, где за один короткий вечер сталкиваются и рушатся судьбы четверых героев, уютна и тепла, и еще более страшна, чем пустырь.
Актерам трудно. Так уж написана пьеса, что все к ней - от первого выхода на сцену до финального поклона - построено на страсти, пограничных состояниях, крике души. Попробуй, господин актер, удержи накал, сыграй про то, как зеленая девчонка, жестокий подросток, угрожает взрослому интеллигентному человеку убийством всей его семьи. Причем не просто убийством, а изуверским уничтожением. Неправдоподобно? Ничуть. Мы живем именно в такой стране и как раз и такое время, когда эти угрозы реально исполнимы. И перед лицом кошмара становится ясно, кто любит, кто обманывает, кто жил, ц кому лишь казалось, что он жил. "Представлять" для публики такое нельзя, нет такой актерской техники, нужно уметь искренне переживать роль. У тюзовцев получилось. Режиссер А. Купин дал актерам поиграть от души. И не зря. Известно, что Т. Гришкова - хорошая характерная актриса, но в роли жены учителя она превзошла саму себя. А. Захаров (сын учителя), несмотря на то что все остальные герои по замыслу автора пьесы многократно ярче и темпераментней, умудряется отпечатать о сознании зрителя образ современного среднего юноши с четкостью фотоснимка. Учитель (Ю. Клипп) - настоящий трагический герой и о то же время играет на таких нюансах, что думается, будь жив Чехов, он написал бы что-нибудь специально для этого актера.
Е. Карпович ("потерянное сердце", девушка-хулиганка) поражает почти невероятным для молодой актрисы умением закручивать все действии, доводить себя до истерики, состояния срыва и не терять чувства меры. Персонажи - и непрекращающемся конфликте, актеры - в удивительно цельном ансамбле, В среде эстетов-театралов бытует мнение, что "Клинч" не нужен, поскольку сюжет его - слепок с обжигающе-печальной действительности, и вообще театр но для того создан, он, как Гоголь говорил, "та кафедра, с которой можно сказать миру много добра",.. Но если жизнь трагична, то трагедия приходит и на сцену, И если театр сумел подняться до высот трагедии, не уходя от современности, он заслуживает признания. ТЮЗ сумел поставить трагедию. Острую, злую, жестокую и все же оставляющую ощущение очищения, без которого жизнь невозможна.
А. ЕГОРОВ, 9 января, 1998
